Милен Фармер – кто она такая?

Взято из журнала «Биография», № 3, 2006

Двадцать лет назад вышел первый диск Милен Фармер, самой популярной сегодня в мире французской певицы. Она – воплощение экзотической для современного шоу-бизнеса таинственности. Милен никого не пускает в свою частную жизнь. Не мелькает, как большинство артистов, в телепередачах, не даёт интервью. Она – не от мира сего шоу-бизнеса.


В детстве с Милен случилось что-то страшное, о чём она старается забыть всю жизнь. Что именно – не говорит, уверяет, что не помнит себя до 12 лет.

Пьерфон - родной город Милен

Мари-Элен Готье родилась 12 сентября 1961 года в Пьерфоне, пригороде Монреаля. Отец, Макс Готье – инженер-мостостроитель из Марселя, мать, бретонка Маргерит, воспитывала детей – Милен, её сестру Брижитт и двух братьев, Жан-Лу и Мишеля.

Милен мало общалась с другими детьми, предпочитая общество насекомых: собирала коллекцию. До отъезда из Канады училась в школе при женском монастыре Сент-Марселлин. Когда контракт отца на строительстве плотины в районе Маникуаган, самом большом на земле астероидном кратере, закончился, семья вернулась во Францию. Обосновались в парижском пригороде Виль д'Эвре. После заснеженных просторов Канады – серые пятиэтажки. Милен ещё больше замкнулась в себе. Во французской школе соученики третировали угрюмую «канадку»: говорит с акцентом, вся в веснушках и вообще похожа на мальчика.

Когда ей напоминают даже о забавных мелочах из её детства, она мило улыбется – и не подтверждает, но и не отрицает. Вот, например, история о том, как её совсем маленькую, ещё в Канаде, оросил своей струёй скунс, и как мама потом купала её в томатном соке – считается, что ужасную вонь только томатным соком и можно отбить. Правда ли это? «Не знаю, не помню».

«У меня практически нет детских воспоминаний. Мне кажется, что я была больна. Не помню. Не смею бросить камень в своих родителей, но, похоже, мне не хватало их тепла».

Самым близким человеком Милен называет свою бабушку, жившую в маленьком городке Шавиль. Милен писала ей письма, рассказывала всё, что с ней происходит. Например, что её единственные друзья – дети из больницы в местечке Гарш, неподалёку от Сен-Клу. Это специализированная больница для парализованных детей. Милен узнала о ней в воскресной школе, куда ходила по настоянию родителей. Преподаватель закона Божьего повёл свой класс в больницу на экскурсию: «Он просил нас поиграть с ними. Потому что это дети, и они, как и мы, нуждаются в товарищах и играх. Страдания моих ровесников и совсем ещё малышей были для меня словно электрошок, – призналась Милен. – Это было невыносимо! Я почувствовала, как Господь несправедлив к ним, и чувство негодования из-за такой несправедливости осталось со мною на всю жизнь».

Милен ездила в Гарш почти каждую неделю. Одна. Она и сейчас ездит в больницы, помогает ухаживать за малолетними пациентами: «Этих детей нельзя предавать. Предательство вообще самое страшное свойство человечества. Я так думаю, потому что меня в детстве часто предавали».

Милен в юности

С людьми Милен не ладила. Предпочитала общаться с животными, собиралась стать ветеринаром. Много времени проводила на ипподроме, серьёзно занимаясь верховой ездой в знаменитой школе в Сомюре, участвовала в соревнованиях.

Если судить по её отрывочным рассказам о школьных годах, она хотела быть «как все», просто у неё не получалось:

«Первый поцелуй? Делала искусственное дыхание манекену. Сексуально, да?»

«Первый раз накрасилась? В семнадцать лет. Помню, что попала помадой себе в глаз».

«Первый раз села за руль? На «Рено-5» в Булонском лесу. Прав у меня не было, и, естественно, меня остановила полиция. Я, естественно, соврала, что я – проститутка, на работе».

«Первое признание в любви? Записка от мальчика из Кольмара, который мне написал: «Есть у меня лишь ты и роза, одна – стихи, другая – проза». Ненавижу этот бред о любви».

Она читала странные для школы книги: Пьера Реверди, Примо Леви, Фрейда и коллекционировала созвучные этим авторами репродукции австрийского художника Эгона Шиле. Он много рисовал смерть.

Милен нравилось гулять на кладбищах. Когда-то бабушка впервые совершила с ней такую странную прогулку: Милен призналась, что всё время думает о смерти. «Я совсем не боюсь кладбищ. Они не кажутся мне ни мрачными, ни трагичными. Напротив, я ощущаю там полный покой. И когда я чувствую, что заблудилась в жизни, потеряла какие-то ориентиры, я иду на кладбище и снова обретаю ясность».

В 18 лет, 14 сентября 1979 года, проучившись всего два дня в последнем, выпускном классе, Милен бросила лицей. Записалась на курсы при театре Даниэль Мезгиш, а потом – в популярную парижскую драматическую школу «Кур Флоран».

Её сокурсники по «Кур Флоран» Аньес Жауи, Анна Руманофф и Валери Мэресс вспоминали, что Милен была чрезвычайно застенчивой для сцены. Было непонятно, зачем она вообще пошла в актрисы. Позднее Милен объяснила, что ей просто некуда было больше идти: «Я поняла, что люди умирают, когда о них забывают. Я боялась исчезнуть».

Она проучилась на актёрских курсах три года. Родители и не думали поощрять увлечение Милен сценой, и ей приходилось самой зарабатывать себе на жизнь и плату за обучение: она торговала в обувном магазине, работала секретаршей у стоматолога, гинеколога. Снялась в рекламе – для каталога IKEA, а также рекламировала садовые ножницы Fiskars и стиральный порошок – для японцев.

Тандем Милен & Лоран

В 1984 году она познакомилась с Лораном Бутонна. Двадцатитрёхлетний французский актёр и композитор Лоран Бутонна был довольно известен в парижских артистических кругах. В 17 лет он снял полнометражную чёрную комедию «Баллада об осеменительнице», которую разрешили показывать всего в одном кинотеатре. Фильм был плохой, но зал – полон. Бутонна написал не менее скандальную, чем фильм, книгу о детоубийцах. Занимался рекламой. Вместе со своим другом, поэтом Жеромом Дааном они написали песню «Maman a tort» – «Мамина ошибка». Содержание было довольно смелым: в песне шла речь о пятнадцатилетней девочке, которая лежит в больнице и влюбляется в медсестру. Бутонна, мечтавший о карьере кинорежиссёра, решил снять видеоклип, однако задействовать в съёмках клипа с явным сексуальным подтекстом несовершеннолетних исполнительниц друзья побоялись. Они распространили среди знакомых информацию о кастинге, на который пришла Милен. Клип, из-за своего весьма сомнительного содержания, к показу на телевидении был запрещён. Но песня попала во французский хит-парад. Одноимённый сингл продавался не так хорошо, как пластинка стартовавшей тогда же Жанн Мас, но для дебюта вполне прилично – 100 тысяч экземпляров.

Безупречный стиль Милен

Милен перекрасила свои светло-каштановые волосы в яркий рыжий цвет и сменила имя. Она назвала себя в честь Фрэнсис Фармер, американской киноактрисы 50-х годов, прожившей недолгую, но страшную жизнь. Фрэнсис Фармер пила, лечилась в психиатрических клиниках и умерла от рака. «Я шатенка. Когда запела, перекрасилась в рыжий цвет. У меня кожа рыжей. Произошла какая-то ошибка природы».

В марте 1986 года фирма Polydor подписала с Милен Фармер контракт на выпуск её первого альбома «Cendres de lune» – «Лунный пепел». Этот диск – первая в полной мере совместная работа Милен и Лорана Бутонна.

Они оказались очень похожи друг на друга. «Лоран – мой двойник. Его фантазии – это и мои фантазии, и наоборот. Единственная опасность в таких отношениях двух похожих людей – в их взаимном саморазрушении», – сказала однажды Фармер. Бутонна стал для Милен своего рода Пигмалионом: это он разрабатывал её вокальный стиль, он писал ей музыку и придумывал всё более изысканные и провокационные сюжеты для клипов. И главное – он поощрял её поэтическое творчество: большинство текстов для своих песен Милен пишет сама. Печальные, полные аллюзий на страдание и смерть. Глубоко личные. Но, как выяснилось, людей, которых волнует то же, что и Милен, много. Очень много. «Лунный пепел» разошёлся огромным для дебютного диска тиражом – более миллиона.

Милен получает премию «Victoires de la Musique»

Милен долго не решалась выйти на сцену. Первое её публичное выступление состоялось лишь через три года, в 1989-м. За это время появилось несколько клипов Фармер, и о снявшем их Бутонна заговорили как о безусловном лидере видеомузыки. Синглы Фармер «Libertine» – «Распутница» и «Sans contrefaçon» – «Без обиняков», затронувший ещё одну табуированную тему – гомосексуализм,– поднялись на первые места хит-парадов. Милен выпустила диск «Ainsi soit je...» – «Итак, я есть...», одна из песен на котором, удивительно лиричная, была посвящена её отцу, умершему в 1987 году. Диск, разошедшийся полуторамиллионным тиражом, получил статус «бриллиантового». Армия поклонников Фармер, которая насчитывала уже десятки миллионов преданных фанатов, хотела видеть своего кумира не только на экране. Французская пресса иронизировала: а многого ли стоит эта звезда без клипмейкера Лорана Бутонна? Для этого были основания. В ноябре 1988 года Фармер впервые появилась на публике во время вручения ей престижной французской музыкальной премии «Victoires de la Musique». Она опередила таких звёзд, как Геш Патти и Франс Галль. Но, выйдя на сцену, Милен так разволновалась, что не сумела сказать ни слова.

Её первое выступление состоялось 11 мая 1989 года в Сент-Этьене. Большое «Турне-89» по 80 городам должно было начаться через неделю, 18 мая, но Милен неожиданно выступила с неанонсированным, пробным концертом. Ей казалось, что на него придут только самые преданные её поклонники – узнают каким-то чудом об этом концерте и придут. В зале почти никого не было. Возможно, предположил тогда продюсер Милен, Ле Паж, люди могут слушать песни о смерти только в одиночестве, на пластинках. Не каждый может признаться на людях в том, чего он боится.

Турне началось. В первый день парижский Дворец спорта был забит до отказа. И на следующий день – тоже. И так почти восемь месяцев. 8 декабря в парижском Берси, где Милен закончила турне, зрители брали зал штурмом. «После финального концерта в Берси у меня началась депрессия. Четыре месяца я лежала пластом и не могла ни с кем говорить. Я сделала, что задумала, и одновременно поняла, что успех и счастье не одно и то же».

После первого турне она ни разу не встретилась с журналистами, а на Патрика Мило, автора её первой биографии, вышедшей во Франции в 1989 году, подала в суд, и книгу изъяли из продажи. Хотя Мило написал о Фармер с большой любовью. Для всех, кто хотел бы знать о Милен больше, Лоран Бутонна выпустил в том же году красивый видеофильм о «Турне-89».

В 1990 году Милен Фармер впервые спела дуэтом – с никому не известным тогда певцом Жан-Луи Мюра. Тут же заговорили о разрыве с Бутонна. Вышедший в 1991 году самый мрачный альбом Фармер «L'autre» – «Другая», – ещё больше встревожил поклонников – заговорили о том, что на Милен покушались и она пережила клиническую смерть. Покушение действительно было, но Милен не пострадала.

Поклонник, вооружённый пистолетом, ворвался в помещение звукозаписывающей фирмы Polydor, где в этот момент находилась Милен. Он потребовал встречи с ней, секретарша велела ему покинуть помещение, и тогда молодой человек, застрелив её, стал прорываться дальше. Его обезоружили охранники.

Этот случай стал достоянием гласности. И Милен пришлось его комментировать: «Да, это было... Но этот человек был болен, безумен. Он оказался одержимым мной, хотя мог быть одержимым кем-то или чем-то иным. Но я понимаю, в чём моя ответственность. Некоторые говорят, что я сама одержима смертью. Во многих моих песнях говорится о смерти, но я, помня о том, что многие мои поклонники очень молодые люди, с нестабильной ещё психикой, избегаю прямых намёков и прямых аллюзий. Я пою о своих собственных страхах. Но эти страхи есть у многих, наверное, поэтому люди и слушают мои песни. Я научилась жить со своими страхами и не позволяю им управлять мною. Об этом я и пою».

А с Бутонна вопреки всяким слухам они не расставались. В 1991 году Лоран начал снимать для неё полнометражный фильм «Джорджино». Она же хотела быть актрисой!

Они работали над «Джорджино» четыре года. В производство было вложено 80 миллионов франков – личные деньги Бутонна и Фармер. Выручить в прокате удалось всего полтора миллиона. На фильм не пошли даже самые преданные поклонники Милен. Они полагали, что это «что-то музыкальное», но что это за клип, который длится три часа?

Провал «Джорджино» на время разлучил Фармер и Бутонна. Она уехала в Лос-Анджелес, где записала свой знаменитый альбом «Anamorphosée». В нём она представала уже новой, зрелой личностью – Бутонна удерживал её в образе эдакой Лолиты. Клипы для песен с альбома снимали голливудские режиссёры, в том числе и Абель Феррара.

Милен на сцене

Милен вернулась во Францию, дала серию концертов, которые были прерваны неприятным происшествием в Лионе: певица упала в оркестровую яму и сломала руку. Но после выздоровления она вернулась на сцену, а в 1999 году выпустила альбом «Innamoramento», выступив в нём не только как автор текстов, но и как композитор.

Альбом вышел с посвящением одному из братьев Милен, Жан-Лу, незадолго до того погибшему в автокатастрофе.

Это было ещё одно скупое упоминание о том, что происходит в жизни Милен за стенами концертных залов и студий. Поклонники продолжали строить самые немыслимые предположения. Они расшифровывали и истолковывали тексты её песен, гадали по видеоклипам – но все попытки разбивались о несокрушимое молчание Милен и Лорана Бутонна, с которым она возобновила сотрудничество.

Конец прошлого столетия Милен Фармер и Бутонна провели в колоссальном концертном турне «Mylènium Tour», завершившемся 8 марта 2000 года в Санкт-Петербурге. И снова молчание, продолжавшееся пять лет.

Милен всегда прекрасна

Оно было прервано в пятницу, 13 января 2006 года, на парижском стадионе «Берси», где начался новый цикл концертов Милен Фармер «Avant que l'ombre...» – «Пока не наступили сумерки...». Он продолжался... 13 дней. Перед концертами Милен дала своё первое за десять лет телевизионное интервью (три предыдущих были чрезвычайно короткими и касались исключительно музыки). Это было настолько неожиданно, что потом журналисты интервьюировали интервьюера – телеведущего Тьерри Демизьера.

Фармер рассказала о себе: что у неё в доме нет зеркал, что единственный спутник её жизни – обезьянка-капуцин, живущая у неё уже двадцать лет, что у неё язва желудка, которая разыгралась перед этим интервью. Вот, собственно, и всё личное.

Почему этого личного так мало, она объяснила подробно:

«Я понимаю, что молчание опасно, что оно неблагоразумно, но что я могу поделать? Я не умею рассказывать о себе...

Я работаю в шоу-бизнесе, но я – не часть шоу-бизнеса и не буду делать шоу из своей жизни. Позвольте мне быть собой.

Когда ты не входишь в систему, система пытается тебя разрушить, и мне просто повезло, что публика хранит мне верность...»

После чего она заявила, что это интервью – первое за десять лет – будет последним. И больше она так мучиться не собирается. Её всё-таки успели спросить: избавилась ли она, как надеялась, от страха смерти?

«Нет, – ответила она. – Я по-прежнему всё время думаю о смерти. Может быть, это меня теперь не так сильно пугает, как раньше, но зато мне становится всё интереснее об этом думать».