Краткая история человечества в III-IV тысячелетиях

вторая часть

Ну а договариваться, как водится, оказалось совсем непросто. Наиболее богатые колонии заняли позицию весьма жёсткую – их собственные ресурсы вполне позволяли им существовать автономно, и большинство из них вообще не желало иметь с метрополией никаких дел. Те, что победнее, не возражали против тесных экономических отношений с Землёй – но лишь при условии собственного политического суверенитета, и только шесть планет из трёх с лишним сотен согласились признать власть Мирового Совета. Таким образом, ситуация для Земли сложилась, прямо скажем, не из приятных – по сути, все её инвестиции в межзвёздную экспансию обернулись пшиком.

Вернуть утраченное, как обычно и происходит в таких случаях, было поручено дипломатам. Пока заключались первые торговые соглашения, а технологии менялись на сырьё, эмиссары Мирового Совета трудились не покладая рук – где явно, а где и тайно, они пытались формировать общественное мнение в колониях и воздействовать на их правителей; Земля словно вернулась назад в своё далёкое прошлое – в эпоху государств, дипломатии и шпионажа, только теперь эти «государства» были рассыпаны вокруг бывшей колыбели человечества в радиусе нескольких сотен световых лет.

При этом образ жизни и социальное устройство в некоторых колониях отличались от принятых в метрополии до такой степени, что посланцам Земли казалось, будто они имеют дело не со своими же братьями-людьми, а с иными цивилизациями; обстоятельство это усугублялось ещё и тем, что в течение столетий кое-где претерпел изменения и внешний вид колонистов – например, на одной из планет кожа переселенцев под действием каких-то мутаций приобрела голубоватый оттенок, а волосы истончились и почти выпали. Подобные факторы, да ещё в сочетании с неизбежным в таких случаях языковым барьером затрудняли порой контакты до такой степени, что Земле оказывалось проще разорвать с колонией всякие отношения, нежели биться лбом о стену непонимания.

Помимо этого, разумеется, были и настоящие контакты – с настоящими внеземными расами. Но к концу XXIX века таковых насчитывалось всего лишь чуть больше десятка, минимальное взаимопонимание было достигнуто только с четырьмя, и практической пользы от этих контактов не наблюдалось – а потому интерес они представляли только для учёных-ксенологов. Знаменитый «Галактический вестник», ставший впоследствии самым авторитетным СМИ в области ксенологии, в то время являлся скромным, сугубо научным изданием, практически не известным широкой публике – у простых обывателей хватало иных забот, нежели какие-то разумные мартышки с какого-то неведомого Ликоса-III.

Начало XXX века ознаменовалось, пожалуй, наиболее грандиозным событием в истории человечества – подписанием Федеративного договора между Землёй и рядом бывших колоний. Усилия многочисленных дипломатов и агентов влияния принесли, наконец-то, свои плоды – в 2912 году представители от 126 планет поставили свои подписи на документе, который ознаменовал новый этап развития; Земля сделалась межзвёздной державой де-факто – теперь она стала называться Галактической Федерацией.

Колониям, вошедшим в состав Федерации, предоставлялась ограниченная автономия – они сохраняли собственное правительство и ту форму правления, которая сложилась у них исторически, но это правительство подчинялось Мировому Совету, а точнее, президенту Федерации – от коллегиального управления метрополией в новых условиях решено было отказаться. Кроме того, местное законодательство на планетах требовалось привести в соответствие с федеральным – но этот пункт договора с самого начала оказался мертворожденным; Земля приложила столько усилий к объединению своих разрозненных колоний, что согласна была идти в этом вопросе на любые разумные уступки – впоследствии это обернулось нешуточными юридическими коллизиями, а порой и настоящим законодательным хаосом.

Взамен новоиспечённые субъекты Федерации получали льготные цены на товары, ликвидацию таможенных пошлин, безвизовый режим для граждан и, разумеется, гарантированную защиту в случае каких-либо неприятностей – как-никак, в плане технологий Земля по-прежнему оставалась на голову выше даже самых богатых и развитых планет, а своим главным козырем – секретом перемещения в гиперпространстве – она отнюдь не собиралась делиться со своими «младшими братьями». Чтобы окончательно сцементировать объединение, вводилась новая универсальная валюта – единый федеральный галакто; курс его устанавливался равным единому мировому франку, в котором уже несколько веков велись все расчёты на Земле, а денежные единицы колоний предполагалось вывести из обращения в ближайшие несколько лет.

Так был заложен фундамент первого в истории цивилизации межзвёздного государства; несмотря на то, что изначально Федеративный договор подписало менее половины колоний, статус Земли изменился колоссально. В считанные десятилетия она превратилась в настоящую столичную планету – ухоженную, благоустроенную, с относительно небольшим числом населения. Практически всё производство было вынесено на периферию, туда же вслед за ним хлынул и основной поток населения – к середине XXX века на Земле оставалось не более трёх миллиардов человек. Родная планета сделалась глубоким тылом, выполняющим в основном лишь административные функции, основные же события происходили на планетах, вошедших в состав Федерации – строились новые базы, организовывалось производство сырья, велись научные исследования.

Освоение космических пространств тоже получило новый толчок. Несмотря на то, что длина прыжка в гипере к этому времени возросла с 10-12 парсек до 20-25, этого было всё же недостаточно, чтобы отправляться в дальние экспедиции – теперь, благодаря множеству обустроенных планет на периферии, задача существенно упрощалась. И результаты не заставили себя ждать – в течение второй половины XXX столетия Комиссии по контактам дважды находилась работа; хотя практической пользы человечеству это не принесло, зато дало бесценный опыт на будущее.

В 2963 году в секторе Кассиопеи была впервые обнаружена планета, населённая разумными высокоорганизованными существами гуманоидного типа; она получила название Крейт – по имени её первооткрывателя Пэриса Крейта, одного из офицеров 3-го экспедиционного космофлота. Но эйфория от радости встречи с полноценными братьями по разуму быстро схлынула, когда на планету высадилась первая же группа исследователей – зрелище, которое они там увидели, напомнило им самые неприглядные моменты собственной истории человечества.

Крейт делили между собой две расы – нараки и вьеты. Относительно похожие друг на друга внешне, они существенно отличались на генетическом уровне; как заметил профессор ксенологии Эгон Ламбруа, примерно такая же ситуация могла в своё время возникнуть и на Земле, если бы кроманьонцы не вытеснили неандертальцев, а развивались с ними параллельно. Уровень технологического развития аборигенов Крейта оказался довольно высок – в космос они ещё не вышли, но уже построили мощную цивилизацию индустриального типа с электричеством, атомной энергией и развитыми средствами связи. Однако эту радужную картину омрачал весьма существенный нюанс – нараки и вьеты враждовали между собой уже не одну сотню лет, а потому войны на планете давно стали обыденностью.

Разумеется, первое, что попытались сделать земляне – примирить обитателей Крейта. Но задача перед Комиссией по контактам была, прямо скажем, поставлена непосильная – по сути, у человечества просто не было опыта общения с высокоразвитыми цивилизациями. Чужой язык, чужие привычки, чужой образ мышления – всё это, вместе взятое, превратилось в непреодолимое препятствие на пути к благородной цели, и максимум, что могли представители Федерации – это наблюдать, как цивилизация Крейта медленно, но верно движется к планетарной катастрофе.

Очередная война между нараками и вьетами вспыхнула в 2969 году. Начавшись с серии локальных пограничных конфликтов, она очень быстро переросла в тотальную, а в 2973 впервые в истории планеты было применено оружие массового поражения – ядерное, химическое и бактериологическое. К сожалению, Федерация не смогла предвосхитить такого развития событий – в своё время людям хватило ума не разрушить свой общий дом, и до последнего момента никто не верил в то, что у обитателей Крейта откажет инстинкт самосохранения. А когда над городами нараков и вьетов поднялись первые ядерные грибы, стало ясно, что миротворческая миссия землян с треском провалилась.

После этого у Федерации оставалось только два пути – либо покинуть планету, предоставив аборигенов самим себе, либо попытаться силой остановить войну и спасти хотя бы остатки гражданского населения. Президент Мануэль Согано после долгих колебаний выбрал второй вариант, и в 2974 году на орбите Крейта появился военный космофлот Федерации; однако спасать к тому времени было уже некого – обезумевшие нараки и вьеты истребили друг друга практически полностью, а планета, загаженная радиацией, ядами и вирусами, сделалась непригодной для жизни.

Катастрофа на Крейте столь больно ударила по самолюбию человечества, что жаркие споры о том, можно ли было её избежать, не стихали ещё несколько десятилетий – в частности, согласно одной из наиболее убийственных версий, на применение ОМП нараков и вьетов спровоцировал именно контакт с цивилизацией Земли, превосходившей их в техническом плане на голову, если не на две. Едва обретя долгожданных возможных партнёров в глубинах космоса, Федерация осталась у разбитого корыта – а кроме того, вся эта история лишний раз напомнила землянам, что и они в своё время вплотную подходили к тому рубежу, из-за которого уже не было возврата; в нараках и вьетах люди узнавали самих себя тысячелетней давности.

Второй контакт с инопланетным разумом оказался не столь трагичен, но не менее бесплоден. В 2967 году в секторе Волопаса, совсем в другой стороне от Крейта, 5-м экспедиционным космофлотом была открыта удивительная планета, получившая название Планеты Ветров. В это время всё внимание человечества было приковано к наракам и вьетам, поэтому новая находка заинтересовала только промышленников – на Планете Ветров обнаружились аномально высокие запасы редкоземельных металлов, а также ряд необычных минералов с очень полезными свойствами, и уже через два года там появились первые добывающие предприятия.

Несмотря на пригодную для дыхания атмосферу, в биологическом смысле планета оказалась практически стерильной, если не считать бактерий и микроорганизмов – поэтому исследователи решили, что жизнь здесь только зарождается. Словом, это был бы идеальный промышленный мир, если бы не одна особенность, из-за которой, собственно, планета и получила своё название – на ней никогда не прекращался ураганный ветер. Скорость его колебалась от 20 до 30 м/с, а направление хаотически менялось каждые несколько секунд; следовательно, о воздушном сообщении между поселениями и шахтами приходилось забыть – всё снабжение велось исключительно наземным транспортом.

Главной достопримечательностью Планеты Ветров являлся гигантский разлом, опоясывающий её кольцом и в самом буквальном смысле деливший это небесное тело на два полушария; пересечь его можно было лишь в одном-единственном месте – там, где разлом перегораживала скала, по краю которой проходила узкая дорога естественного происхождения. Будь здешний климат поприветливее, это фантастическое место, без сомнения, привлекло бы множество туристов: с одной стороны – многокилометровая скала, с другой – многокилометровая пропасть, а посередине – узкая полоса шириной от силы метра четыре, единственное связующее звено между полушариями.

Но транспланетной корпорации «Гринберг Минералз», всеми правдами и неправдами получившей эксклюзивные права на планету, это чудо природы доставляло только головную боль. Скала, помимо всего прочего, обладала необъяснимым и крайне неприятным свойством – она словно излучала ветер, причём настолько сильный, что человека, вздумавшего пересечь разлом пешим ходом, просто сдувало в пропасть; первая экспедиция, исследовавшая этот район, убедилась в этом на собственном печальном опыте, а за скалой закрепилось название Мост Ветров. Проехать по опасной дороге могли только тяжёлые многоколёсные машины специальной обтекаемой конструкции – «Гринберг Минералз» пришлось затратить около года на их разработку, чтобы наладить стабильную связь между поселениями, находившимися по разные стороны разлома.

С тех пор прошло без малого тридцать лет, и экзотика превратилась в рутину; загадочными особенностями Планеты Ветров всерьёз никто не занимался вплоть до 2996 года, когда эти особенности впервые приняли угрожающий характер. Началось всё с того, что в один прекрасный день на Мосту вдруг резко усилился ветер; несколько машин улетело в пропасть, и сообщение между полушариями прервалось – проехать вдоль скалы стало невозможно. А спустя несколько дней возросла и средняя скорость ветров во всей толще атмосферы, почти полностью парализовав промышленную деятельность.

«Гринберг Минералз» запросила помощи у правительства; вскоре на планету прибыла особая исследовательская группа, в состав которой входили в том числе и представители Комиссии по контактам. Учёные трудились не покладая рук, и уже через месяц группа подготовила отчёт о проделанной работе, который явился для всех полной неожиданностью – в нём говорилось, что на планете, без сомнения, присутствует чужой разум, а непрекращающийся ветер является одним из проявлений его деятельности и, более того, даже содержит в себе некую информацию. К сожалению, вопрос, где же скрываются носители этого самого разума, так и остался без ответа – была высказана лишь догадка, что цивилизация Планеты Ветров, подобно аркадам, является энергетической, но эту версию не удалось ни подтвердить, ни опровергнуть.

Так или иначе, планета была объявлена закрытой зоной, вся инфраструктура на ней – свёрнута, а копилка человечества обогатилась ещё одним неудачным опытом контакта и очередной нераскрытой загадкой. Впрочем, не стоило думать, что эти два случая вызвали широкий общественный резонанс – разумеется, они активно обсуждались как в научных, так и в политических кругах, но для большинства населения Федерации это были просто любопытные новости, которые прочитывались утром и благополучно забывались к обеду. В колониях, особенно удалённых, и без того хватало чем заняться – люди настолько уже широко расселились в космосе, что для простого работяги или клерка не было особой разницы между тем же Крейтом и какой-нибудь автономией в составе Федерации – и то, и другое находилось где-то невообразимо далеко среди звёзд.

К тому времени почти у всех освоенных планет появилась своя специализация – если раньше каждой колонии приходилось быть максимально универсальной, чтобы выжить, то сейчас, после освоения гиперпространства, надобность в универсализации отпала. Появились планеты-курорты, планеты-фабрики, планеты-фермы; например, тот же Протей, покрытый водой на 98%, сделался основным поставщиком морепродуктов по всей Федерации – добычу в его океанах вело сразу пять крупных компаний, и места на планете хватило бы ещё доброму десятку.

Те же самые процессы происходили и в тех колониях, которые Федеративный договор не подписали – официально они считались суверенными, никакой безвозмездной помощи с Земли не получали, но благодаря торговле у них тоже появлялись и новые технологии, и недостающие материалы, и продукты питания в необходимом количестве; тем же, кто мог похвастаться благоприятным климатом и красивыми пейзажами, повезло ещё больше – к ним хлынул поток туристов, благо Федерация отнюдь не собиралась запрещать своим гражданам посещать независимые планеты. Особняком на этом празднике жизни выглядели только те колонии, в которых к власти пришли одиозные политические режимы – они по-прежнему продолжали вариться в собственном соку, избегая каких-либо расширенных контактов, но их было немного, не более двух десятков.

А вскоре подоспел и самый настоящий Контакт с большой буквы, именно тот, которого так долго ждало человечество – в начале XXXI века люди впервые столкнулись с виринейцами.

В описываемое время Федерация располагала семью экспедиционными флотами, которые открывали порой до десяти-пятнадцати пригодных для жизни планет в год. Разумеется, полноценно колонизовать все их не было возможности, поэтому на большинстве Федерация только обозначала своё присутствие – на поверхности закладывалась база, функционировавшая зачастую в автоматическом режиме, а на орбиту выводился спутник наблюдения с гипермодулятором. Сведения о планете вносились в реестр, и в дальнейшем любое юридическое или физическое лицо могло подать заявку на её освоение; никаких особых условий для этого не требовалось, а потому число подобных колоний, не имевших ни местного правительства, ни какого-либо политического статуса, стремительно росло.

В ходе одной из таких экспедиций корабли Федерации встретились со звездолётами, принадлежащими неизвестной расе – вне всякого сомнения, очень высокоразвитой и, как минимум, равной человечеству по своим возможностям. Произошло это знаменательное событие в 3018 году, а честь представлять Галактическую Федерацию в этом контакте выпала Александру Шильдецкому – капитану крейсера «Астра нова», входившему в состав 4-го экспедиционного флота. Но, несмотря на то, что общий язык с цивилизацией Виринеи удалось найти почти сразу, она и по сию пору остаётся окутана таким густым покровом тайны, что количество разнообразных институтов и научных центров, специализирующихся на проблеме виринейцев, давно уже перевалило за сотню.

Основная трудность заключалась в том, что эта раса никоим образом не подходила на роль партнёров Федерации – виринейцы, по самым скромным подсчётам, оказались старше человечества в несколько десятков раз; когда люди жгли костры в пещерах и охотились на мамонтов, корабли Виринеи уже не первое столетие бороздили просторы Галактики. Это и предопределило взаимоотношения двух рас – при всей своей корректности и неагрессивности виринейская цивилизация воспринимала человеческую как маленьких, несмышлёных детей.

Внешне виринейцы, как и всякие гуманоиды, походили на людей, однако при этом они превосходили землян на две головы в самом буквальном смысле – средний рост виринейца составлял 2,2-2,3 м; помимо этого, их организм обладал и другими необычными особенностями – например, способностью к регенерации, – а продолжительность жизни была в два-три раза выше человеческой. В политическом смысле Виринея, как и Федерация, представляла собой конгломерат планет, раскинувшийся в пространстве протяжённостью несколько тысяч световых лет – но, в отличие от Федерации, управлялась она строго централизованно; во главе государства стоял император. Тысячи лет культурного развития привели к появлению невероятно усложнённых языка, музыки и живописи, а также к зарождению таких видов искусства, которые были совершенно непонятны людям; коммуникация происходила уже не на уровне знаков и символов, а на уровне нюансов и интонаций. Виринейская архитектура подавляла своим величием и монументализмом – даже небольшие по их меркам города простирались на многие сотни километров.

Впрочем, со своим языком виринейцы поступили на редкость предусмотрительно – фактически у них имел хождение не один язык, а два. Внутренний, он же Высокий, использовался самими виринейцами – он был настолько сложен грамматически и фонетически, что изучению в полном объёме не поддавался; неверная интонация в устной речи или пропущенный диакритический знак в письменной могли полностью исказить смысл фразы. Внешний язык, он же Низкий, применялся для общения с другими расами и представлял собой до предела упрощённую и огрублённую версию языка Внутреннего – на его освоение хватало пары недель интенсивных занятий. Собственно, как раз этот нюанс и сделал возможным столь быстрый и лёгкий контакт с Виринейской империей.

Детали общественной и политической жизни виринейцев долгое время оставались для Федерации тайной за семью печатями. Несмотря на то, что в 3047 году состоялось подписание первого договора между людьми и виринейцами, что вполне можно было рассматривать как начало дипломатических отношений, культурные и экономические связи двух соседей более тесными от этого не стали – не говоря уж о политических. Виринею не очень-то интересовали дела Федерации, и сама она, в свою очередь, не собиралась допускать чужаков в своё внутреннее пространство. Поэтому центральная статья договора была посвящена определению чёткой границы между космическими владениями двух рас; кроме того, в приграничной полосе шириной 10 парсек корабли Федерации получили право садиться на планеты Виринеи, и наоборот. На первых порах весь контакт этим и исчерпывался – такие вещи, как ограниченный туризм в оба направления, появились много позднее.

За всеми этими перипетиями Федерация не забывала и о своих внутренних проблемах. Со времени подписания Федеративного договора минуло более ста лет – за это время ещё несколько десятков планет согласились пожертвовать своей независимостью в обмен на блага, предоставляемые метрополией. Но позиция остальных оставалась неизменной – и вот за них-то Федерация взялась всерьёз.

К концу XXXI века в высших политических кругах сформировалось неофициальное сообщество – так называемый «Союз единства». В него входил ряд министров, депутатов, крупных чинов армии и флота – все эти люди ставили перед собой цель окончательно покончить с сепаратизмом и включить в состав Федерации все независимые планеты – на тот момент их насчитывалось 137.

Очень быстро «Союз единства» сделался чем-то вроде теневого правительства – его члены умело манипулировали как президентом, так и Советом Федерации, проталкивая нужные политические решения. Именно в это время произошёл расцвет разного рода спецслужб, перед которыми была поставлены следующие задачи: оказывать всяческую помощь оппозиции на независимых планетах, а в случае отсутствия оппозиции – создать её; раскачивать политическую ситуацию на этих планетах вплоть до революций и переворотов; в случае необходимости – вести прямую подрывную и диверсионную деятельность.

Разумеется, всё это требовалось обставить так, чтобы причастность Федерации к подобным событиям не вылезла наружу. Земле не составляло никакого труда решить проблему сепаратизма военным путём, но такой подход нанёс бы непоправимый удар по её имиджу, а в перспективе мог привести к полному развалу Федерации – ведь воевать пришлось бы не с инопланетными чудовищами, а со своими же братьями-людьми. Поэтому «Союз единства» избрал менее быстрый, но более надёжный и эффективный вариант «собирания земель».