Лимония

...На Морию стремительно падала густая южная ночь, просачиваясь во все щели и закоулки; в тёмно-синем до черноты небе сверкали крупные звёзды, равнодушно взирая на то людское шуршание и копошение, которое называется жизнью.

Эта жизнь кипела вовсю в «Генрихе Саксонском» – престижнейшем ресторане столицы, пристанище великосветских ловеласов. Случалось заезжать сюда и самому королю – царствующему ныне Михаю III Карасимеонову, и тогда здесь гуляли шикарно, до утра; всю ночь напролёт дежурили у стеклянных дверей извозчики и лакированные «роллс-ройсы» – каждому своё.

Да и сейчас тоже, как и всегда, под потолком «Генриха Саксонского» летал звон бутылок, многоязыкий – но всё же преимущественно английский – говор и звуки музыки – вечное испанское «Vo te quiero». Нет, чёрт возьми, в таких местах никогда не думаешь об одиночестве!

– Стась, ну, перестань ломаться! – нетерпеливо ухмыльнулся господин средних лет, с эполетами тройного генерал-жандарма на плечах. В его речи сквозил лёгкий немецкий акцент, и слова вылетали отрывисто. – Какого чёрта...

– Но я не ломаюсь, господа! – изумлённо воскликнул тот, к кому обратились – поляк Станислав Тыминьский, нынешний премьер-министр Лимонии. – Кароль, с чего ты взял?

...Всё это перемежающееся смехом застолье было обычным моим времяпрепровождением в компании Стася Тыминьского, тройного генерал-жандарма Кароля Лутцова, английского банкира мистера Лупо и ещё двух-трёх человек, с которыми мы закатывали грандиозные гулянки – на деньги Стася, в основном.

И сейчас все хором уговаривали Тыминьского выпить со мной на брудершафт; сама идея принадлежала Лутцову.

– Нет, но в самом деле!.. – выкрикнул Стась и щёлкнул на весь зал пальцами. – Официант! Бутылку ризлинга!

Великолепно вышколенный официант в белоснежной куртке мигом вырос возле нашего столика с откупоренной бутылкой на серебряном подносе. Смеясь и брызгая на скатерть, Тыминьский разлил ризлинг по бокалам и, слегка пошатываясь, поднялся со своего места.

– Господин Кучинский, – с пьяной торжественностью обратился он ко мне, – я пью с вами на брудершафт...

Под одобрительный смех я тоже встал из-за столика и, стараясь сохранить равновесие, наклонился к поляку. Переплетя руки, мы с ним методично осушили свои бокалы и троекратно расцеловались.

– Браво, браво, господа! – захохотал Лутцов. – Вот это настоящее сближение народов!

Фыркнув, я упал на своё место. Голову застилал приятный туман, и уж, конечно, не хотелось сейчас думать ни о каких проблемах. Но, Бог ты мой, у какого авантюриста нет проблем?

Слушая пьяную трепотню Тыминьского, которому я, куда ни кинь, был обязан своим нынешним положением, я думал совсем о другом.

Лимония... Удивительная страна, в которую меня забросила моя бродячая жизнь, судьба авантюриста. Буду ли я счастлив здесь? Да и вообще, что такое счастье, кто знает?..

– Серж, брось!.. – тряхнул меня за плечо Лутцов. – О чём ты мечтаешь, чёрт возьми, пей давай!

Я задумчиво отхлебнул искристого ризлинга. Да и в самом деле, какое всё это имеет значение? Я не философ, я простой пройдоха, желающий урвать от жизни немного больше, чем ему того положено. И здесь, в Лимонии, в этой стране, овеваемой лёгкими черноморскими бризами, я получу то, чего хочу.

– ...Бога ради, ну вот вы, мистер Лупо, скажите мне, в чём смысл жизни? – спросил Тыминьский, смачно опуская пустую бутылку на стол. – Если знаете...

– Смысл жизни? – зеленоватые глаза банкира невозмутимо сверкнули; единственный из нашей компании он не был пьян, да и вообще он почти не пил. – Я бежал из Плимута, как последний щенок, puppy, дьявол побери Её Величество королеву Англии, сижу сейчас в этой дыре, не зная, куда приложить свои силы – скажите мне, в чём смысл моей жизни?

Начало разговора я прослушал, но было похоже, что Стась ввязался в один из своих излюбленных споров, от которых уже всех тошнило – всех, кроме Лупо, чья длинная высохшая фигура всегда выражала подчёркнутое спокойствие.

– Этот... замечательный город вы называете дырой? – в никуда с отсутствующим видом поинтересовался Лутцов. – ...Однако.

Тряхнув головой, чтобы хоть немного разогнать винные пары, я проговорил:

– По-моему... по-моему, мистер Лупо, смысл вашей жизни как бизнесмена – это составить себе состояние...

– Вы много выпили, мой дорогой, – снисходительно улыбнулся банкир. – Вся штука-то как раз в том, что никто не может знать, в чём заключается смысл одной отдельно взятой жизни. Это моё философское кредо, если хотите.

В моём теперешнем состоянии я был совершенно не способен состязаться со словесными фигурами Лупо; уж что-что, а оратором он был превосходным. Но на Стася любое возражение действовало как красная тряпка на быка; каждый выпитый бокал лишь прибавлял ему упрямства.

Невесть откуда взявшийся официант вновь обновил запас бутылок на столе, правда, теперь вместо «Солнечной долины» перед Тыминьским стоял «Балатон».

– Человек как разумное существо просто обязан... ...обязан знать, ради чего он живёт, – с пьяной уверенностью твердил поляк. – Обязан, чёрт возьми... (...)

Имя: