Время ублюдков

Грязный, неуютный мегаполис ещё спал в этот предрассветный час. В такое время в городе хозяйничали лишь крысы и банды отщепенцев, которые ничем по сути от крыс не отличались; обыватели видели пятый сон в своих постелях, заперевшись предварительно на несколько замков.

На самой окраине города, уткнувшись бампером в зловонную кучу мусора, стояла заляпанная грязью машина с разбитыми стёклами. Это была старая, видавшая виды «нива» – на таких ездили только обкурившиеся подростки да всякие люмпены, еле-еле сводившие концы с концами; словом, никому не нужная рухлядь, за руль которой не сядет ни один уважающий себя гражданин Протектората. Впрочем, человек, сидевший на переднем сиденье «нивы», мало походил на люмпена – скорее, на какого-нибудь работягу из северных кварталов. Глаза его были полузакрыты, в боку зияла страшная рана – человек умирал.

Никто не мог помочь ему в это время и в этом месте, да он, похоже, и не нуждался в помощи – просто расслабленно сидел, откинувшись на спинку кресла, и ждал конца. Время от времени на губах его возникала счастливая улыбка, и это было совсем уж странно.

Внезапно из-за угла полуразвалившегося бетонного сарая показался ещё один персонаж – длинноволосый парень с редкой бородкой, в драном джинсовом костюме. Его внешний вид, а также осторожная походка и бегающие глаза яснее ясного выдавали в нём бомжа, одного из тех, которые живут в сырых подвалах, питаются отбросами, а порой, если их много, то и нападают на зазевавшихся прохожих.

Парень осторожно продвигался вдоль улицы; неожиданно взгляд его упал на «ниву», и он застыл на месте. Теперь молодой бомж прикидывал, не может ли он чем-нибудь поживиться за счёт незадачливого автовладельца, так беспечно задремавшего за рулём.

Вскоре парень уже понемногу придвигался к машине; на руке его поблёскивал заблаговременно надетый кастет. Пригибаясь и прячась за кучами мусора, он обошёл «ниву» сзади и резким движением рванул дверцу на себя.

Но тут его ждало жестокое разочарование и даже более того – как уже говорилось, одет был человек, сидевший за рулём, крайне бедно, а вид жуткой раны в боку, явно от разрывных пуль из «М-800», напугал бомжа. Он уже собирался бежать прочь, но тут человек внезапно открыл глаза.

– Подойди сюда, парень... – еле слышно пробормотал он. – Подойди, не бойся...

– Кто вы такой? – ошалело спросил юнец, готовый тем не менее в любую минуту дать стрекача. – Кто вас так?.. За что?..

– Умирать... не страшно... – человек вновь улыбнулся. – А я узнал...

Он замолчал, облизывая пересохшие губы и тяжело дыша; парень, нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу, не выдержал:

– Что? Что вы узнали?

Вздохнув, человек вновь открыл рот, но в этот момент издали, из тёмной глубины улицы донёсся лязгающий звук, с пелёнок знакомый каждому обитателю Протектората – звук приближающегося полицейского бронехода. Время от времени патрули копов забредали и сюда, на окраину мегаполиса, но тут они уже ни с кем не церемонились и открывали огонь без предупреждения.

Парень подскочил как заяц и бросился опрометью бежать, не разбирая дороги. Следом из неприметного проулка на дорогу выкатился бронеход, уминая гусеницами раскрошившийся асфальт; мощная, неповоротливая машина была, конечно же, не в состоянии преследовать удирающих преступников – для этой цели существовали скутеры, – однако она идеально подходила для безопасного патрулирования, ибо выдерживала даже прямое попадание из гранатомёта.

Вооружения на ней тоже хватало, поэтому полицейские даже не стали разбираться, что к чему – просто дали вслед убегающему бомжу длинную очередь из крупнокалиберного пулемёта. Охота возиться со всякими недочеловеками! На стоящую возле кучи мусора «ниву» и сидящего в ней человека копы даже не обратили внимания.

Но, возможно, и умирающий уже не слышал ни лязганья бронехода, ни грохочущего звука очереди – глаза его уже заволокла пелена. С усилием разомкнув губы, он выдохнул в пространство свои последние слова:

– Святыми не рождаются... Ими становятся, старина!.. (...)

Имя: